• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Наступление обязательств по банковской гарантии в зависимости от возникновения обеспеченного гарантией обстоятельства

Банковская гарантия, как обязательство, обладает рядом специальных характеристик, налагающих на гаранта существенные ограничения — односторонностью такой сделки, независимостью от обеспечиваемого обязательства, безотзывностью и ограниченным количеством случаев для отказа в выдаче. При этом возникают ситуации, когда вследствие указанных признаков требование по гарантии должно быть удовлетворено даже при невозможности банка удостовериться в наступлении обеспеченного гарантией обстоятельства.

Наступление обязательств по банковской гарантии в зависимости от возникновения обеспеченного гарантией обстоятельства

Обязанности гаранта при рассмотрении требования бенефициара предполагают рассмотрение требования и приложенных к нему документов в течение пяти дней со дня, следующего за днём получения требования со всеми приложенными к нему документами, и, если требование признано надлежащим, произведение платежа.

Столь оперативный срок исполнения обязательств гарантом неслучаен и судами отмечается, что институт банковской гарантии направлен на обеспечение бенефициару возможности получения исполнения максимально быстро, не опасаясь возражений принципала-должника, в тех случаях, когда кредитор (бенефициар) полагает, что срок исполнения обязательства либо иные обстоятельства, на случай наступления которых выдано обеспечение, наступили.

Таким образом, предполагается, что направленное бенефициаром требование исходит из того, что обеспеченное банковской гарантией обстоятельство уже возникло, вследствие чего гаранту необходимо проверить лишь соответствие требования или приложенных к нему документов на соответствие условиям независимой гарантии, а также факт представления требования до окончания срока действия гарантии.

В совокупности с иными признаками банковских гарантий, например, односторонностью таких сделок и вступлением их в силу с момента отправки (передачи) самой гарантии, безотзывностью, установленной в общем случае в ГК РФ и закреплённой для отношений в сфере госзакупок, независимостью от основного обязательства и др. необходимость в оперативном рассмотрении с последующим произведением платежа налагает на банки и иные кредитные организации ощутимые риски, влияющие на хозяйственное планирование, приём дополнительных обязательств и финансовую устойчивость.

Поэтому выглядят неслучайными попытки банков удостовериться в действительности возникновения обстоятельства, в обеспечение которого была выдана гарантия, в частности, в том, что принципал и вправду не исполнил обязательства по основному договору, предполагающему возникновение соответствующих обстоятельств для направления требования гаранту бенефициаром. Зачастую такой подход может быть связан и с наличием подозрений в недобросовестности бенефициара (см. например, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.12.2018 № 09АП-60807/2018 по делу № А40-241166/17).

Однако, например, в соответствии с позицией ВАС РФ, изложенной в постановлениях Президиума от 02.10.2012 № 6040/12 и от 24.06.2014 № 3853/2014, банк является субъектом, осуществляющим профессиональную деятельность на финансовом рынке, в связи с чем, толкование условий банковских гарантий должно осуществляться в пользу бенефициара в целях сохранения обеспечения обязательства.

То обстоятельство, что банковская гарантия является одним из способов обеспечения исполнения обязательств, не означает, что при рассмотрении споров о взыскании денежных средств по банковской гарантии подлежат подробному исследованию доказательства фактического неисполнения основного обязательства. В том числе статьёй 45 Закона о контрактной системе запрещается включение в условия банковской гарантии требования о представлении заказчиком гаранту судебных актов, подтверждающих неисполнение принципалом обязательств, обеспечиваемых банковской гарантией.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.05.2015 № 307-ЭС14-4641 по делу № А56-78718/2012 отмечается, что суждения банка относительно того, каким образом стороны фактических подрядных отношений засчитывали те или иные платежи заказчика в оплату отдельных видов работ, связаны исключительно с оценкой гарантом обстоятельств, касающихся исполнения основного обязательства, и сами по себе не свидетельствуют о злоупотреблении правом со стороны бенефициара при представлении требования по независимой гарантии.

В связи с изложенным возникает необходимость в разрешении проблемы фактической проверки гарантом неисполнения принципалом своих обязательств, с учётом того, что банк является финансово-кредитной организацией и не может быть компетентен в вопросах исполнения контрактов в экономике реального сектора. В то же время, презумпция добросовестности бенефициара, фактически сложившаяся в практике споров по банковским гарантиям, нуждается в пересмотре, в том числе по причине имеющихся злоупотреблений со стороны бенефициаров (см. пункт 8 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии, утверждённого Президиумом Верховного Суда РФ 5 июня 2019 г.).

Представляется, что включение банками в условия гарантии дополнительных положений касаемо проверки неисполнения принципалом обязательств по основному контракту не должно вызывать возражений со стороны заказчиков (бенефициаров), требующих наличия банковских гарантий, тем более с учётом того, что гарант проверяет соответствие требования бенефициара условиям гарантии, а также оценивает приложенные к нему документы по внешним признакам. Однако практика предупреждения банками возможных рисков для своей хозяйственной деятельности, усложняя процедуру выдачи гарантии, часто наталкивается на непринятие гарантий со стороны заказчиков, вследствие чего споры по банковским гарантиям регулярно возникают в сфере госзакупок.

См. также

Зависимость банковской гарантии от основного обязательства